Кризис в молочной отрасли Свердловской области, вызванный карантином по пастереллезу, привел к ситуации, когда некоторые производители, по их собственным заявлениям, вынуждены утилизировать продукцию, в то время как розничные цены для потребителей остаются практически неизменными. Проблема вскрыла системные уязвимости отрасли – от нехватки перерабатывающих мощностей до бюрократических барьеров.
Проблема получила широкий резонанс после того, как в сети распространилось видео, на котором учредитель СПК «Баженовский» Наталья Баженова сливает молоко из цистерны в поле. Поводом для таких действий, как сообщается, стал введенный в феврале запрет на вывоз сырого молока за пределы региона из-за вспышки пастереллеза – опасного инфекционного заболевания скота. В региональном министерстве агропромышленного комплекса (МинАПК) тогда пояснили, что ситуация связана с мерами биологической безопасности. По данным ведомства, на которые ссылается URA.RU, за помощью к властям не обратился и предпочел утилизировать продукт «лишь один производитель».
Однако опрошенные журналистами аграрии утверждают, что проблема носит системный характер. Мощности местных заводов оказались не готовы к переработке объемов, ранее уходивших в соседние регионы, что привело к образованию «излишков». На фоне этого, как сообщают участники рынка, закупочные цены на сырье упали. Например, фермер Сергей Пыжьянов сообщил URA.RU о снижении цены до 34 рублей за литр, что, по мнению многих производителей, зачастую не покрывает себестоимость.
Парадоксально, но это падение не отразилось на ценниках в магазинах. По официальным данным свердловского МинАПК, закупочные цены на сырое молоко в 2026 году снизились на 8,8% — после небольшого падения годом ранее и почти 25-процентного роста в 2024-м. Однако потребители этого практически не ощущают: по тем же данным министерства, розничная цена молока снизилась лишь на 2,3%, а масла — на 1,5%. В ведомстве объясняют разрыв тем, что «закупочная цена перестала быть единственным определяющим фактором» и на конечную стоимость влияют логистика, упаковка, торговые наценки и другие издержки.
Получается, что падение закупочных цен бьёт по доходам фермеров, но не транслируется в снижение розничных — разницу, по сути, «забирает» цепочка между полем и прилавком.
Даже анонсированное властями снятие карантина в ряде муниципалитетов не принесло аграриям облегчения. Как выяснилось, ограничения вводились «по административному принципу», из-за чего в карантинную зону попали и здоровые хозяйства, находящиеся далеко от очага. Теперь для возобновления поставок им необходимы ветеринарные свидетельства, получение которых затягивается из-за перегруженности лабораторий. «Без бумаг мы никто. Если их не будет <...>, для нас ничего не изменится», – цитирует URA.RU главу одного из фермерских хозяйств.
Наиболее драматично складывается положение малых производителей. Наталья Баженова, несмотря на отрицательные пробы у всего поголовья, так и не смогла возобновить работу. По мнению отраслевых экспертов, даже после формального снятия всех ограничений восстановление рынка займет несколько месяцев. За время простоя переработчики в соседних регионах нашли новых поставщиков, и, чтобы вернуть утраченные позиции, свердловским аграриям придется доказывать надежность своей продукции. Для малых хозяйств, обремененных кредитами, такой длительный период восстановления может оказаться фатальным. Таким образом, «красная зона» рискует продолжить свое существование де-факто, даже когда исчезнет де-юре.
